Новости

В этом году одной из заглавных экспозиций Третьяковской галереи стала выставка «Предшественники Павла Третьякова: Федор Прянишников и Козьма Солдатенков», посвященная первым коллекционерам русской живописи, чьи собрания складывались задолго до того, как Павел Михайлович Третьяков решил учредить свой музей.

Вторя заданной ГТГ теме, мы тоже решили рассказать об этих важнейших коллекциях, которые ныне составляют золотой фонд Третьяковской галереи, и их владельцах.

Масон, мизантроп и просто хороший человек Федор Прянишников

Федор Иванович Прянишников (1793-1867) родился в Перми, в семье писателя, действующего статского советника и обрусевшей француженки. С восьми лет обучался в Благородном пансионе при Московском университете вместе с Пером Чаадаевым, однако класса не окончил. Лишь в 1826 году в Петербургском университете сдал экзамены на получение аттестата. Восхождение по карьерной лестнице начал чрезвычайно рано, в 1804 году, с места канцеляриста в канцелярии Государственного казначейства. В 1819 году уже получил должность чиновника для особых поручений при департаменте народного просвещения. Однако настоящий прорыв в карьере случился в 1824 году, после назначения Федора Ивановича в «Особую канцелярию при главноначальствующем над Почтовым департаментом».

Почтовая служба в России работала не идеально, и по полаганию только взошедшего на престол Императора Николая Павловича, ее надлежало реформировать немеддленно. В качестве идеальной модели решено было взять работу английских почтальонов. На год молодого, прекрасно владеющего английским языком, Прянишникова командировали в Лондон, откуда он вернулся не только с образцовым докладом, но и действенным планом будущих реорганизаций.

В 1841 году Федор Иванович Прянишников – директор Почтового департамента и тайный советник. Под его началом произошли важнейшие реформы почтовой службы:

•       цена на почтовые отправления стала одинаковой по всей России;
•       для удобства почтовых переездов внедрялись комфортные и безопасные кареты;
•       в столицах появились городские почты;
•       стала возможной выписка иностранных газет и журналов, и за умеренную цену;
•       произведено строительство новых почтовых зданий, а внутреннее устройство почтамтов было реорганизовано;
•       были заключены почтовые конвенции с Австрией, Пруссией, Швецией и Грецией;
•       установлено срочное почтовое пароходство между Кронштадтом и Штетином.

Цепкий ум и здоровое тщеславие двигали Прянишниковым в стремлении к новым достижениям. Помимо карьерного роста и государственной деятельности все более увлекает чиновника благотворительность, просвещение и культура. В 1830-х годах он начинает коллекционировать искусство. Он ловко умеет совмещать и жонглировать должностями, а также налаживать связи с представителями высшего общества. Его фигура имеет непоколебимый авторитет во всех кругах, где вращается. Его чтят за добрый нрав, просвещенность и тонкий вкус.

Итак, Федор Прянишников – старшина Санкт-Петербургского английского клуба, действительный член Русского географического общества, управляющий Николаевским сиротским институтом и Александровским сиротским домом, член совета Общества поощрения бедных, почетный член публичной библиотеки и Императорской академии художеств, член Общества поощрения художников, член Комитета о построении Исаакиевского собора по искусственной части и т.д. и т.п.

Важная страница жизни Федора Прянишникова часто оказывается вынесенной за скобки. А зря, ведь именно в этот период, очевидно, зародилось его глубокое увлечение искусством. В 1813 году он стал членом масонской ложи «Умирающий сфинкс», был в ней обрядоначальником, секретарем, оратором. В ложу также входили многие художники, чьи картины впоследствии заняли свое место в уникальной коллекции Федора Прянишникова: Дмитрий Левицкий, Владимир Боровиковский и другие. В 1822 году, после указа Александра I «Об уничтожении масонских лож и всяких тайных обществ», ложа перестала существовать, однако интерес к мистицизму в общем и масонству в частности Прянишников сохранил на всю жизнь.

В эпицентре художественной жизни

Федор Прянишников был по мнению современников обладателем «просвещенного вкуса», что и позволило ему создать выдающуюся коллекцию русской живописи, не имевшую ни по размаху, ни по качеству аналогов. При том, что он не был знатоком живописи в академическом смысле, а, напротив, любил художественные произведения как любые красивые вещи. Он был вхож во все художественные круги Петербурга, а в 1836 году вступил в Общество поощрения художеств, где его неоднократно избирали вице-председателем.

Общество поощрения художников (с 1882 года официальное название – «Императорское общество поощрения художников») – самое масштабное благотворительное объединение меценатов и художественных деятелей, первая в России негосударственная организация, которая на протяжении более 100 лет бережно опекала мир искусства и причастных к нему людей. Общество занималось важными делами. Здесь назначались стипендии учащимся в Академии художеств, выписывались пособия и согласовывались пенсионерские поездки в Европу, покупались картины и формировались заказы для молодых дарований.

Комитет ОПХ часто проводил встречи в доме Прянишникова, которые неизменно заканчивались обходом комнат и смотром картин. Более того, весь Петербург ездил к Прянишникову в домашнюю галерею. Столичная газета «Северная пчела» писала об этой коллекции так: «Вы можете здесь восхищаться чудесами русской кисти и изучать историю баснословно скорого развития живописи в России. Давно ли, кажется, основана в Петербурге Академия художеств, а много, много гениев вылетело из этого юного гнезда. Произведения русских художников сосредоточены в галерее Ф.И. Прянишникова и составляют… летопись в русской живописной школе, от начала ее до нашего времени. И сама мысль и выполнение этой мысли радуют наше народное самолюбие».

Покупая картины у молодых художников, Прянишников немало помогал им. Отношения с творцами складывались по-разному. Брюллова он обожал, платил ему всегда выше озвученной суммы. С иными мог и поторговаться. Павел Федотов неизменно жаловался на скупость благодетеля, хотя гонорары, которые платил Прянишников своим подопечным, были существенно выше тех, что Третьяков платил своим.

Помощь молодым дарованиям не сводилась только к покупке картин. Например, художника Сергея Зарянко Федор Иванович устроил преподавателем в московское Училище живописи, ваяния и зодчества. За Федотова просил у Чаадаева: смотреть картины и способствовать продвижению. Молодому Илье Репину, только прибывшему из Чуева в Санкт-Петербург, оплатил обучение в Академии художеств. К сожалению, успехов своего протеже Прянишников уже не застал, но вклад его оказался судьбоносным. Илья Ефимович многие годы спустя вспоминал, с какой нежностью и отеческой заботой принял его старик.

Федор Иванович умер в возрасте 74 лет, 7 последних провел в битве с болезнью.

Галерея Федора Прянишникова в Санкт-Петербурге

Коллекция Прянишникова была настолько известна, что отдельные ее предметы частенько выставлялись в стенах Императорской Академии художеств, ездили в Москву и даже побывали на Всемирной выставке в Лондоне.

В Петербургском особняке находилось уникальнейшее собрание исключительно русской живописи, богатой неповторимыми вещами и редкими именами. Коллекция для нас еще тем интересна, что она дает весьма полное представление о вкусах и предпочтениях представителей просвещенной знати того времени.

И. Аничков, давая подробное описание коллекции в 1853 году (а на тот момент в ней не было еще нескольких ключевых шедевров), отмечал, что она «заключает в себя многие прекрасные образцы талантов наших отечественных живописцев, богата полнотою и разнообразием сюжетов и изобилует отличными произведениями кисти первостепенных мастеров. Любителю она дает полное понятие о достоинстве и успехах живописи в нашем отечестве, художнику представляет многие изящные предметы для изучения».

И в этих строках, по сути, сформирован основной принцип собирательства, которым руководствовался Федор Иванович Прянишников. Он стремился собрать по несколько картин каждого значимого для своей эпохи художника. Его подход был систематическим и разноплановым, а коллекция – невероятно целостной. При этом более всего в произведениях он ценил эстетическую сторону. В отличие от Третьякова он желал окружать себя вещами красивыми, а не остросоциальными. Покупать предпочитал из первых рук, избегая посредников, поэтому качество представленной живописи и чистота провенансов не вызывала никогда сомнений. Многие из произведений были отмечены медалями или участвовали в дипломных показах Академии художеств.

Молодой Павел Третьяков грезил о том, чтобы приобрести собрание старшего коллеги. В 1854 году он посетил галерею Прянишникова и был потрясен. Он все чаще выказывал желание купить собрание полностью и, объединив с предметами своей коллекции, положить ее в основу общедоступного музея национального искусства. Вот только цена кусалась, в то время как император Александр II, по прошению Н.В. Исакова, директора Румянцевского музея в Москве, распорядился приобрести коллекцию Прянишникова целиком и передать ее фондам московского музея. Прянишников мог быть спокоен за дальнейшую судьбу своего детища, ведь сам император взял на себя труд позаботиться о ней. В конечном счете коллекция Федора Ивановича все-таки попала в галерею Третьякова, но существенно позже смерти ее основателя. Но это уже другая история, и об этом ниже.

В год смерти коллекционера собрание показали в последний раз в Петербурге на выставке Общества поощрения художников, после чего его отправили в Москву.

Коллекция русской живописи

Прянишников владел несколькими редчайшими фамилиями. Так, работы Дмитрия Левицкого уже тогда были большой редкостью и ценились чрезвычайно. Коллекционер сумел приобрести несколько картин, в числе которых портрет Н.А. Сеземова (1770), портрет великого князя Александра Павловича (1787), портрет Н.И. Новикова (1797) и другие. Галерея мужских образов кисти Боровиковского – особый предмет гордости. На стенах петербургского особняка уживались религиозное полотно «Бог отец, созерцающий мертвого Христа» (1820-е), портрет митрополита Михаила Десницкого (примерно 1803), а также «Аллегория зим в виде старика, греющего руки у огня» (1810-е). Также в собрании находился миниатюрный портрет А.Ф. Лабзина, философа и основателя масонской ложи «Умирающий сфинкс», в которой почти 10 лет состоял Прянишников.

Историческая живопись в коллекции была представлена полно. Полотно «Призвание Михаила Федоровича Романова на царство 14 марта 1613 года» кисти Г.И. Угрюмова и аллегорическая картина «Сатурн с косой, сидящий на камне и обрезывающий крылья Амуру» И.А. Акимова – жемчужины с уникальным провенансом. Картина Акимова попеременно принадлежала, помимо Прянишникова, еще двум выдающимся коллекционерам П.П. Свиньину и П.М. Третьякову.

Портретно-жанровые полотна – это прекрасная «Кружевница» (1823) Василия Тропинина, его же «Пряха» (начало 1810-х) и «Мальчик с жалейкой» (первая четверть XIX века). Романтические произведения Ореста Кипренского были представлены богато, демонстрируя динамику развития его живописи от ранних работ, таких как «Портрет неизвестного» (предположительно 1810-е), до более поздних картин «Сивилла Тибуртинская» (1830) и «Читатели газет в Неаполе» (1831).

Более других, пожалуй, Прянишников чтил талант Карла Брюллова – этого гения портретной и монументальной живописи. Галерея его работ – на зависть всем современникам. Это раннее произведение «Эрминия у пастухов» (1824), более позднее «Нашествие Гензериха на Рим» (1836), портрет князя А.Г. Голицына, бывшего начальника Федора Ивановича, Автопортрет 1848 года, религиозные полотна «Христос во гробе» (1846), «Голова Христа в терновом венце» (1849), духом ориентализма проникнуты «Турчанка» (1837-1839) и «Сладкие воды близ Константинополя» (1849). Среди портретов середины XIX века особняком стоит образ княгини М.В. Воронцовой (1851) кисти С.К. Зарянко, написанный в манере близкой к иллюзионизму.

Также среди авторов, работавших в историческом, библейском, мифологическом жанрах, были А.А. Иванов, А.Е. Егоров, Ф.А. Бруни, П.В. Басин, А.Л. Витберг и другие. Николаевская эпоха была представлена в основном учениками Брюллова Я.Ф. Капковым, П.Н. Орловым, П.С. Петровским, К.В. Григоровичем.

Пейзажная живопись в коллекции Прянишникова – это порядка двух десятков полотен, выполненных как в стиле классицизма, так и романтизма. «Осенняя ночь в Петербурге. Пристань с египетскими сфинксами на Неве ночью» (1835) М.Н. Воробьева, пейзажи Сильвестра Щедрина и других художников вносят толику спокойствия и размеренности, контрастируя с насыщенными историческими и бытовыми полотнами.

А вот натюрморты Прянишников словно напрочь игнорировал. В его собрании была всего одна картина в этом жанре – ранняя работа И.Ф. Хруцкого «Цветы и плоды» (1836)

Бытовой жанр также был представлен весьма обширно. Ядро – это, безусловно, работы А.Г. Венецианова (например, «Старая крестьянка с клюкой» 1830-х годов и «Причащение умирающей» 1839го) и его учеников, в том числе К.А. Зеленцова. Помимо русского быта Прянишников обращался к итальянским и испанским сценам. Замечательное трио картин П.А. Федотова замыкало эту часть коллекции: «Свежий кавалер. Утро чиновника, получившего первый крестик» (1846), «Сватовство майора» (1848), «Вдовушка» (ок. 1850).

Судьба коллекции после смерти Ф.И. Прянишникова

В музейном отчете за 1867 год сообщалось: «Вся русская картинная галерея Ф.И. Прянишникова, поступившая в собственность Московского Публичного Музея, состоит из 127 картин… работы 84 художников». Сначала собрание демонстрировалось целостно, сохраняя логику его прежнего владельца. Но по мере того, как музейные фонды разрастались, экспозиция начала приобретать собственные черты, а предметы Прянишниковской коллекции постепенно рассредоточились по соответствующим разделам. Принцип коллекционного показа становилось все сложнее соблюдать.

После ремонта дома Пашкова, занимаемый Румянцевским музеем, изменилась развеска: коллекция Прянишникова располагалась теперь в трех залах бельэтажа, разбавленная некоторыми наиболее выдающимися произведениями XVIII – начала XIX века.

Музей, единственный в своем роде, какого не было ни до его организации, ни после его расформирования, постоянно сталкивался с огромным количеством проблем бытового характера: теснота, недостаточность финансирования на содержание зданий, совсем небольшой штат сотрудников. Но главная напасть заключалась в отсутствии собственных денежных средств на покупку предметов искусства и книг. Формировалась коллекция исключительно за счет дарений.

В начале XX века Румянцевский музей необходимо было расширять, преобразовывать. План по получению дополнительного участка земли для строительства большого здания провалился, и решено было строить временную картинную галерею – современное здание, учитывавшее все новейшие технологии в организации музейного пространства. Открытие галереи состоялось 14 сентября 1915 года, и перед посетителями предстал не просто музей частных коллекций, но полноценный художественный музей. Левицкий, Венецианов, Боровиковский, Щедрин из собрания Прянишникова обрели новые места.

Во время революции Румянцевский музей не пострадал в прямом смысле слова. Его не разорили, более того, его сделали хранилищем национализированных коллекций. Фонд библиотеки к 1925 году увеличился с 1,2 млн. единиц до 4 млн. Картинная галерея выросла с 2000 до 3500 картин. Смена власти, перенос столицы в Москву также поставили вопрос о реформировании музейной жизни. В 1920 году были приняты судьбоносные решения относительно этой институции:

•       Отделение рукописей, публичная библиотека, этнографическое отделение и отдел искусств должны были вести самостоятельное и независимое бытование.
•       Вся территория должна отойти библиотеке.
•       Этнографическое отделение должно быть преобразовано в Центральный Этнографический музей.
•       Произведения искусства должны быть поделены между Музеем западного искусства и Национальным художественным музеем.

До окончательного расформирования галерея Румянцевского музея принимала посетителей, закрываясь лишь в редких случаях. В Государственный музейный фонд из Румянцевского музея поступило 2122 картины, при этом 1302 из них сразу же направили в Третьяковскую галерею и Музей изящных искусств. Очевидно, что не вся коллекция Федора Прянишникова попала в Третьяковскую галерею. Из 172-х картин сегодня в Третьяковке хранится 113 произведений, еще 44 находится в 29 музеях республик, входивших в СССР, 4 были утрачены по время Второй мировой войны, а судьба 15 работ до сих пор неизвестна.